v

(no subject)

В свои пятнадцать с половиной,
В каком-то смысле переносном,
Я не расстался с пуповиной –
И я не знал, что умер Бродский.

Я вообще не знал, что есть он,
С его хроническим инфарктом.
И годы те в ином контексте
Мне представляются постфактум.

Я ничего не знал о Бродском.
Ещё не будучи поэтом,
В пятнадцать лет в селе Покровском
Я просто жил при всём при этом.
v

Однако стихотворение год спустя

Вот космос речи с солнышками слов,
Условно обозначивших пространство.
За полконя языческое царство –
Во тьме, не проводящей голосов.

Вот ты, моя безмолвная звезда,
Сгорающая в собственном наречье,
Я не умею не по-человечьи
Тебя понять, но слышу иногда

Как напевает древний хоровод
Искомый стих божественных созданий,
Созвездиями словосочетаний
Замусоривших личный небосвод.
v

________Есть кто?)______________

Старую мебель выбросил,
Новую не купил.
Полузнакомых – выгрустил,
Ближе – не накопил.

В якобы полой комнате
Будто бы пустота.
Словно в глубоком омуте
Рыбьи стоят стада.

Звёзды мерцают блёснами
В жабрах их, как тоска.
Сверху скользит за вёслами
Порванная леска.

Так отпадает надобность
В видимости вещей.
Так обретаешь, радуясь,
Зрение вообще.
v

Два стиша на все времена (времена года:)

По Ильинке, по Ильинке
Из растрёпанной сумы
Рассыпает небо льдинки,
Словно семечки зимы.

И по мартовскому насту,
Как мои земные дни –
Легче крошек пенопласта –
Разбегаются они.

День безлюдный – год бескрайний;
Но распустится с нуля
Первоснежными ростками
Задубевшая земля.

Холодна и грознолика,
Вековых деревьев рать
Об Ильинке, об Ильинке
Выйдет память охранять…

***

На дне огня – водицы искры…
И на исходе лета ясно:
Я не засохну и не скисну,
Я не сгорю и не погасну.

Росинку выковал кузнечик,
Повисли в небе скаты-птицы…
И обладавший даром речи
Смолкает – чтоб не ошибиться.

А мне тут что? Я нем с рожденья,
И с каждым августом всё дальше
От фейерверкового жженья
Жидкоязыкой вашей фальши –

И ближе к месту, где из капли
Струится солнце, и где пламя
Меня качает как кораблик
Под кучевыми парусами.
v

***

Моя звезда погасла миллион
Веков назад, но всё еще небесна –
Бог знает где, посередине бездны,
Среди сосновых шепчущих колонн.

Как тонок свет в космической дыре!
Но мне туда и взглядом не пробраться –
Где схлопнулось горящее пространство,
Своей громады не преодолев…

А тут стволы упавшие во мху
Сгнивают со своими же корнями –
И оттого я здесь, как будто в яме,
А ты, звезда, как будто наверху.
v

два нынешних

Были точными рифмы к «небу»,
А теперь не найти слова.
А напишешь – чеши репу,
И кумекай до полвторого:
То ли сдвинуть его в строчке,
То ль до завтра уже бросить?..
А потом это всё раскурочить,
Перестать сочинять вовсе…
И – оглохнуть в чужой книге,
Где, не названный и несмелый,
Льётся голос небес тихий,
Звон лазурный и шёпот белый!

***

Меня замело по пояс, пояс души,
Накрепко стянутый, как солдатский ремень,
И я теперь, как настоящий мужик,
Себе не даю ни водою, ни льдом реветь.

А слёзы январские медленнее стекла.
Мне кажется, быстрее выплеснется окно.
Их даже не протыкает космическая игла –
Укольчик звезды, за которым шёлково и льняно.

Ну что ж, я не буду нанизан на эту нить...
Откуда ж знакомо движение внутреннего луча?
И хрусткая сутолока пообещавших не ныть,
И честное слово, вылетевшее сгоряча.
v

Три

Над Калинино
небо – глинянно,
словно чаша – июльская гжель;
брызни с лужицы –
и обрушится
на калининских алкашей.

Выпивал с толпой,
в одинокого ль –
всё в посуде скудельный бой,
только длань видна –
окровавлена,
да с каёмочкой голубой.

Вздрогнет пьяница –
и потянется,
обессилевши, руку жать,
с пылу, посуху –
шасть по воздуху –
и назад, на Земле лежать,

звёзды в линии
над Калинино
собирая – готовить взлёт
в полуночную
червоточину,
за которой душа умрёт.

22-23 дек2013

***

Мурлыкал кот, и булькала река,
что не издалека, а свысока
раскатывалась, как дитя на горке.
Не разделялся запах сладкогорький,
и свет был цвета мёдомолока.

А Дедушка Ау на берегу
выхватывал стоявших на бегу,
с игрушкой ёлочною схожих, рыбок,
но звал кота – и, реку перепрыгав,
кот их съедал, лежащих на боку.

Зачем восходит это серебро
сюда, где солнце месяцу равно –
когда не может справиться с теченьем?
Когда земля пугает светотенью,
и отмель упирается в ребро.

Зачем здесь выжил Дедушка Ау
из жизни той, где не жилось ему,
и умер здесь, и после смерти выжил?
И сын его сложил его на лыжи –
и покатился к сыну своему…

Я тут стою во сне и наяву,
схватив свой выдох, словно тетиву,
боясь тоской и ревностью поранить
ничью судьбу ещё, ничью печаль и память –
даль, до которой я не доживу.

…Дитя летит, светла его душа;
то засмеётся, в варежку дыша,
замёрзший ручеёк согрев, как пальчик,
то вверх глядит, и волки по-собачьи
у ног его стареют не спеша.

24-27 дек 2013

***

С тихим скрипом в лесу шевелятся,
Заковыристей самореза,
Короедами пальцы лешего,
Выдираемого из леса.

Он, наверно, боролся истово,
Истекая смолистым глазом,
И родные деревья стискивал,
Растерявший волшебный разум…

Только это не сказка – присказка.
Вот, посёлки стоят пустые,
И луна на них смотрит искоса,
Как на дюны в ночной пустыне.

Словно всё незаметно движется –
Жутко выйти к сельпо в потёмках,
Даже для коренного вишерца,
В заржавелых кровоподтёках.

Я сижу до утра за стенами
И зубами дроблю секунды –
Чья слышна мне душа забвенная,
Чей там шорох и шёпот скудный?

Но не смею проткнуть стамескою
В старом доме пласты извёстки –
Вдруг увижу фалангу детскую,
Ноготок с земляной полоской…

27-28 дек 2013
v

***

1.
Фанерку «Продаётся св. картофель»
Заметил я в сугробе возле трассы.
(А так бы и не знал, что там деревня)

«Ведь не зимой они его отрыли?..»,
«Обман рекламный незамысловатый?» –
Я так и сяк о буквах этих думал.

2.
И ехал дальше. Видя в полудрёме,
Как с пацанами, с краю огорода,
Выдёргиваем стебли с клубеньками,
Потом грызём обугленные корки
И светимся чумазыми глазами.
Костёр до неба. Послезавтра в школу.

3.
И засыпал. И вырастал сквозь поле,
Среди мешков и серых горизонтов,
В которых неестественно плясали
Кривые линии девичьих станов;
В одном из них пульсировал шар жизни,
Я вздрагивал – узнав – и просыпался.

И ехал в полудрёме. Видя дальше:
Дремучий кот, а сверху керосинка,
И ставят чугунок – и пар шибает;
Снаружи глянуть: жёлтое окошко,
Над ним – луна, с дырой на месте уха;
Но ложкой в лоб дают – всё пропадает.

4.
Не всё: выходит бабушка с кастрюлей,
Не удержавши, варево роняет,
А на полу – мои босые ноги.

Четвёртый бокс. Тоска и процедуры,
И пузыри на мыльные похожи,
И пахнет манкой, сваренной на водке.

Не всё. Как эти драники румяны! –
С двух вёдер – два ведёрка урожая,
Горошины почистил, трёшь на тёрке –
А в чашке кровь, зализываешь палец,
И, замаскировав, несёшь на кухню:
«Ну, мама, есть охота – жарь скорее!»

5.
Деревня безымянна и незрима.
Свет в проводах над нею замирает
И падает без сил в провалы комнат,
Перегнивая со слоями мрака
В пласты энергетического ила,
Где, кажется, и жизни быть не может,
А только пришлые кроты и черви,
Забыв пути из рыхлых лабиринтов,
Живут ещё – лишь потому, что живы.

6.
И я, уже не помня, кто и где я,
Не перегнав окраины пространства,
Но разлетевшись за пределы смерти,
Вдруг убываю в атомную точку,
В которой – всё, но шепчет память формы,
Что места в точке непривычно мало.

7.
И, пережив условную секунду,
Я обретаю новый, странный контур
Округлого себя. Тепло и сыро.
Вокруг меня заплесневелый погреб –
И пальцы тянутся – и я, ещё секунду,
Смотрю на них глазком святой картошки.
v

Новогоднее

Снег сворачивал за угол,
Налетал – и бил в затылок,
На ветру качалась пальма
Из пластмассовых бутылок,
Над проулком лампа слепла,
Завывали провода –
И была во всех окошках
Площадь Красная видна.

И во всех горела ёлка,
А на ёлке – парни, девки,
К телевизору звездою
Словно сложенное древко,
Конфетти и мандарины,
Троекратное ура –
И шампанское рекою
Из кремлёвского горла.
v

***

Прозрачна осень. Словно из неё
Глаголы выдуло. И день прекрасно краток.
И, налету споткнувшись, вороньё
Упало точечками - завершив порядок.

Но лишь тогда её перелистну -
Страницу эту, что почти уже бесплотна -
Когда застрянет облако в лесу,
Когда туманностями прорастут болота;

Когда в бумаге белой пелены
Я вспомню жизнь, как вспоминают почерк,
И все свои неясные как сны
Слова расставлю между чёрных точек.